New Jersey

Объявление

Об игре
New Jersey (Нью-Джерси) - проект о людях, живущих под звук сирены. О врачах, полицейских, спасателях - всех тех, кто первыми откликается на зов о помощи.
Сделайте свой выбор - и добро пожаловать!
Администрация
Активисты
месяца
Новости
30.10.2017

Рады приветствовать в игре Энни Морган и доктора Алджернона Стила.

16.08.2017

Приветствуем на проекте доктора Джеймса Уилсона, детектива Кенни Рикстона и Тайлера Блэквуда

14.06.2017

Не забываем проголосовать за участников конкурса!

05.06.2017

Внимание конкурс!

04.06.2017

Приветствуем детектива Рэя Джексона в игре.

22.05.2017

Рады приветствовать в игре доктора Эйприл Кепнер и Лулу Шульц.

18.05.2017

Приветствуем доктора Джеймса Уилсона на нашем проекте.

15.05.2017

Рады приветствовать детектива Эрин Линдсей в игре.

04.05.2017

Приветствуем доктора Джордан Рид на нашем проекте.

22.04.2017

Приветствуем доктора Сола Хадсона в игре.

18.04.2017

Рады приветствовать доктора Эллисон Кэмерон в игре.

15.04.2017

Приветствуем Лиенлан Наоки на нашем проекте.

21.03.2017

Добавлено небольшое техническое нововведение. Подробнее здесь.

20.02.2017

Нам 7 лет!

19.02.2017

Приветствуем мисс Эрику Валуа на проекте.

22.01.2017

Рады приветствовать мистера Ховарда в нашей игре.

07.01.2017

Приветствуем присоединившихся к нам Йохана Линдена и детектива Линду Шарп

31.12.2016

С Новым Годом!

10.12.2016

Изменено оформление форума. Подробнее здесь.

29.11.2016

Приветствуем детектива Антонио Доусона на нашем проекте.

22.11.2016

Приветствуем Летицию Кортес, Синтию Эссекс и Генри Войта на нашем проекте.

Их разыскивают


Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » New Jersey » • Flash back » Озеро страха


Озеро страха

Сообщений 1 страница 5 из 5

1

Дата, время: 2005 год, 30 июля, суббота
Место действия: пригород Далласа, озеро Тавакони.
Действующие лица: муж и жена Коул, а также дети (нпц) - 7.5 дочке Веронике и 3.5 сыну Алфи.
Действие:  
Дело к полудню. Вскрытие б показало,
Сколько смертельных язвочек зреет в теле.
Время нас вместе сплавило и связало -
Мы же другого будто и не хотели.

+1

2

Озеро как будто бы появилось внезапно, разлившись во все края ровной, сияющей гладью, ослепительным зеркалом, в котором ничего нельзя было увидеть, кроме бликов и отраженного неба. За спиной остались стоять великаны, окутанные сверху до низу паутиной, как на какой-то сюрреалистичной картине. Тысячи пауков задрапировали полупрозрачными нитями деревья вокруг. Туристы съезжались отовсюду, чтобы взглянуть на активность тетрагнатидов, совершенно не беспокоясь, что один из тысячи нечаянно упадет им за шиворот. Дети были в восторге, особенно Веро, но Ивонн не разделяла всеобщего восторга. Что-то здесь было странное, по-своему красивое, но какой-то мрачной, отталкивающей красотой. Облепившая ветки огромная паутина выставляла для стороннего взгляда всю кривизну стволов. Изгибы, обычно скрытые под пушистой и объемной листвой, теперь становились очевидны, и парк напоминал собой сборище замерших в одной позе, сгорбленных стариков в белых халатах, жутко вскинувших руки к небу. Прямо какой-то хоббит в волшебном лесу. Веро что-то радостно кричала о пауках, но Ивонн давно ее не слушала. Вчера вечером в мессенджере появилось новое сообщение, а потом и еще одно. Какой-то старый, позабытый знакомый еще со времен учебы. Простые вопросы, в которых было неожиданно столько ненавязчивого внимания, что она не перестала о нем думать и этим утром. Что-то взволновало ее больше, чем она даже могла рассчитывать. Что-то, о чем она думала, засыпая и просыпаясь. Что-то, о чем она успела позабыть, что-то важное. Но она никак не могла вспомнить, раз от раза прокручивая это чувство, которое вызвали чужие слова. Как он назвал ее? Котенок? Это было неуместно, но чертовски мило. От глупых слов совершенно постороннего человека теплело в груди. Очень хотелось удержать это ощущение как можно дольше. Ивонн жмурилась на солнце, время от времени приоткрывая глаза и наблюдая за резвящимся Алфи. Все было в порядке. По схеме. Сын бросал камни в воду и радовался каждому громкому плюху.  Рыбаков по близости как и других людей не наблюдалось: а значит они никому не помешают.
Прогулка по парку утомила ее. Жара доканала окончательно. Но разве она будет отвлекаться на такие мелочи? Нужно расстелить покрывала, сервировать импровизированный стол для пикника, уделить время детям, поговорить с мужем. Расспросить его работе? А в голове засел и никуда не собирался деваться этот "котенок". Котята сегодня были повсюду. Ив ненавидела свое платье, в подмышках которого наверняка будут видны следы от пота, а еще необходимость носить кардиган, взятый на случай прохладного вечера. Купальник натирал завязками шею. Зачем она его только надела?
Только взгляд на поверхности воды задержался чуть дольше. Она смахнула с лица прядь волос, подошла ближе, присела на корточки и окунула пальцы в маленькие волны, торопливо набегающие на влажный песок. Где-то рядом смеялся Альфи, булькнув очередным камнем. Лес, будто в белесой дымке, укутанный паутиной, мрачно взирал на отдыхающую семью со стороны. Ив все время хотелось обернуться, как будто бы из самой его чащи за семьей кто-то пристально наблюдал. Наверняка ее так впечатлило паучье царство.
- Проголадался? - ласково обратилась она к мужу и поднялась в полный рост, ладошку использовав как козырек, чтобы глаза не слепило солнце, -  Ты не против, если я немного поплаваю? - а сама шла не к воде, а к корзине, чтобы сперва все разложить, всех напоить, накормить, развлечь, а уж потом попытаться, если это вообще возможно, уделить время своим желаниям. Невольно она обернулась на лес.
- Кажется, мы здесь совсем одни. 
Одни. На всей планете. Во всей вселенной. Только она, муж и дети. Это ее вселенная. Ничего другого не существовало. Все крутилось всегда только вокруг семьи. Отдых, которого всегда все так ждут, для Ивонн скорее был чем-то сродни работе. Здесь нельзя было быть собой. Нельзя быть слабой. Нельзя позволять себе расслабляться. Веро, не мочи туфельки. Алфи, не капризничай. Дорогой, как дела на работе?
- Как твои дела на работе? - легко и просто спросила женщина самый простой из существующих у них вопросов, на самом деле действуя как минер на минном поле, начиная беседу откуда-то издалека. Безопасный вопрос от заботливой женушки. И с отсутствующим взглядом принялась копаться в корзине, проклиная в душе этот парк, жару и озеро заодно, - Я испекла твои любимые.

Отредактировано Yvonne Cole (2016-04-05 20:36:21)

+1

3

Это был долгожданный выходной в череде рабочих будней, срочных вызовов, отчетов, семинаров и лабораторных наблюдений, но Реджинальд уже чувствовал, что день пройдет не так, как ему хотелось бы. Парк был действительно замечательный, как и сама идея посетить это место, –  было странно, что желание показать детям что-то необычное, впечатляющее, замечательное в природе смешивалось с адекватным же по силе нежеланием делиться этим прекрасным, которое дети, из-за возраста, не поймут полностью, жадно и основательно, так, как это затрагивало и волновало его и, вероятно, Ивонн. Коул не мог определить для себя, чего больше в этом завернутом в паутину лесу – фрейдистского символизма или влекущей брезгливости.
Он тут же отказал дочери, которая стала просить паука домой, но поймал себя на мысли, что с удовольствием завел бы целый террариум. Дети были неаккуратны, много шумели и бегали вокруг, и не реагировали на попытки обратить внимание на более утонченную красоту. Реджинальд отмечал недостатки воспитания – явный недосмотр со стороны Ивонн – и понимал, что он сам, со своей стороны, должен проводить больше разъяснительных бесед с молодой супругой, которая, несмотря на определенный опыт семейной жизни, могла еще не осознавать важность некоторых моментов в воспитательном процессе. В конце концов, он взял в жены совсем «зеленую» девчонку и значительно повлиял на формирование ее личных взглядов и убеждений. Хотя она могла бы читать больше психологической литературы и чаще с ним советоваться. Реджинальд упускал из виду, что, находясь на работе в больнице, редко принимал вызовы.     

- Посмотри, как можно, – Коул встал рядом с сыном, бросавшим камни в озеро, и прицельно запустил «блинчик» по поверхности воды. Камешек резво проскакал почти до середины озера и булькнул вместе с Алфи, который издал довольный звук. Реджинальд сверху вниз посмотрел на ребенка. К сыну он испытывал неопределенную неприязнь: характер трехлетки активно формировался и изменялся; неимоверным упрямством довольно сдержанный Алфи уже научился добиваться своего, но, главное, Коул подметил в мальчишке готовность к подлости, не по возрасту четкую намеренность делать что-либо исподтишка и причинять боль. Наблюдая за тем, как Алфи хлопает в ладоши при виде пауков, Реджинальд почему-то подумал, что малыш хотел бы передавить насекомых в своих цепких, худеньких пальчиках, хотя сам мальчик лишь твердил, что «ему нравится», повторяя за сестрой.

Он старательно объяснил, как нужно держать руку, чтобы камешек подпрыгивал по воде, но у Алфи ничего не выходило, тот только с большим ожесточением плюхал камни, и Реджинальду быстро надоела эта возня. Он положил ладонь на макушку сына и, чуть надавив, потрепал по волосам: мальчик чуть вжал голову в плечи и застенчиво улыбнулся. Реджинальд, мягко взяв его за плечо, отвел подальше от воды и, окликнув дочь с указанием не убегать далеко, показал на малыша.

Он прошелся вдоль берега, остановился и задумался, рассматривая озеро и вспоминая сплавы с отцом и сестрой. Ивонн подошла неслышно – возможно, он просто не хотел слышать ее шаги. Реджинальд оглянулся, приподнял бровь и, через паузу, неопределенно пожал плечами. Затем вновь посмотрел на потерявшее свою привлекательность озеро и медленно побрел вслед за Ивонн.
- Спасибо, пока ничего не хочу. – Он присел на покрывало, провел костяшками пальцев по чуть взмокшему лбу и скользнул взглядом по фигуре жены, представляя ее в одном купальнике и без купальника; ему показалось, что он даже разглядел темные ореолы сосков. С детьми и при его постоянной занятости стало сложно найти время побыть в одиночестве. У Вероники наступил период отрицания отношений между мужчиной и женщиной, и комментарии, произносимые визгливым детским голоском, когда он пытался приобнять Ивонн, его сильно раздражали. На обеспокоенно-язвительное замечание дочери «надеюсь, вы предохраняетесь» он отреагировал резко, выставив ребенка из комнаты. Коул не хотел разбираться, было ли это проявлением ревности и эгоизма, или школьные уроки по половому воспитанию произвели на девочку чрезмерно сильное впечатление, – терпеть подобное неуважение (уловив во фразе именно неуважение) от соплячки он не собирался.
- Работа… – Реджинальд уперся локтями о колени, покрутил обручальное кольцо и думал было отшутиться, переведя тему на менее болезненную для обоих, но вдруг решил иначе; в конце концов, ему все равно нужно было признаться: – Как обычно, только… Помнишь, я тебе как-то рассказывал о Джессике Перл? Взбалмошная, мутная девица. Дочь владельца «Oil Investment». Она просила аборт на большом сроке, но все разрешилось само… И она по-прежнему наблюдалась у меня… В общем, ее адвокаты готовят иск. И на этот раз дело, похоже, все-таки дойдет до суда. Доктор Айзенберг обещает меня поддержать… Не думаю, что это обернется чем-то серьезным, но…
Коул немного заносчиво вскинул подбородок и попытался поймать взгляд супруги. Споры с пациентами были нечастой, но неизбежной практикой, и однажды ему уже пришлось защищать свою профессиональную состоятельность в судебном порядке, когда возникли сомнения в правильности принятого во время операции решения, однако случай мисс Перл носил несколько иной, пикантный характер. Реджинальд облизнул пересохшие губы.
- Она также обвиняет меня в сексуальных домогательствах. Ну, знаешь, самое легкое и очевидное.
Коул коснулся ноги Ивонн и провел пальцами от лодыжки почти до самой коленной впадины. Неприятное было озвучено, и странным образом его приободрило.
- Тебе жарко? – Он спросил изменившимся голосом. Ему нравилось июльское солнце и эта томная духота.

+1

4

Ее жизнь чем-то напоминала собой этот парк. Этот лес, облепленный ужасающей, необъяснимой, отталкивающей паутиной. И где-то посреди всего этого мрака и духоты поблескивало гладью воды, отражая небо и солнце, большое озеро. И как и сейчас, она не смогла бы в нем освежиться. Отыскать его не получится. Как и приблизиться. Мираж его все еще подрагивал где-то впереди, на горизонте, но она уже понимала, что это только иллюзия, которая не радует, не дарит надежду, но отнимает силы. Странное было чувство. Непонятное. Как будто бы Ивонн не смогла бы самой себе сказать почему она здесь. Почему она сидит на этом чертовом берегу в этот жаркий день, потеет и делает то, что делает. Женщина одним движением отогнала гнетущие мысли как толстую муху, попытавшуюся присесть на край корзины. Ив совершенно четко ощутила как по спине побежала струйка пота, но не пошевелилась. Вся ее жизнь казалась иллюзией. Если она поднимется, снимет с себя одежду и зайдет в воду - ничего не изменится. Бесчувственность мужа, отношение отца, жестокость детей. Ее собственная эмоциональная инвалидность - все это уже не изменить. Она приняла это, приняла охотно уже когда-то давно. И все чаще ловит себя на мысли, что в этом нет смысла.
В какое-то мгновение женщина бросила взгляд на мужа, стоящего у воды рядом с сыном. И поняла, что Реджи совсем не меняется. Возможно, он сам не знал об этом. Или ему было все равно. Натянутые как струны движения, осанка, узкие, сексуальные бедра. Редж совсем не меняется. Твердый, непробиваемый и чужой. И по прежнему где-то внутри теплится желание докопаться до его сути, понять, возможно очаровать. Незнакомый муж. Ив ощущала себя слишком пустой, чтобы допустить подобную мысль, но ей нравилось так думать. После стольких лет брака он все еще оставался для нее чужим. Это ли не вызов ее женской природе? Это ли не повод бояться? В который раз Ивонн успела пожалеть о том как выглядит. Она ощущала себя уставшей, неряшливой и, пожалуй, даже некрасивой. Чем больше ей нравился ее муж, тем острее она это чувствовала. Все было в ней. Она должна попытаться изменить себя. Еще раз и еще раз. Она должна попытаться стать лучше. Ив перевела взгляд с его руки, на которой поблескивало кольцо, на его лицо. Кажется, духота достала не только ее. Этим они были едины. И осознание этого принесло маленькой женщине внутреннее чувство облегчения. Что-то было в этом общем молчании. В этих затуманенных взглядах, бросаемых на озеро. Как давно они не оставались наедине? Целая вечность? Больше? В сделанной Реджи паузе почуялась угроза. Ив внутренне напряглась, а руками продолжила разглаживать вышитую скатерку, приготовленную специально для пикника.
Джессика Перл, Джессика Перл - закрутилось в голове. О, как Ив ее ненавидела в эту минуту. Заочно, заранее и исступленно, как только могла ненавидеть женщина. Это новое, острое, неожиданное чувство поразило ее саму. Ив сглотнула застрявший в горле комок и вымучено улыбнулась мужу, отказываясь признавать, что ревнует. Зачем? Это же не я.
- Конечно, - отозвалась тихо и ласково.
Это его "мутная" не позабавило ее, но приласкало как следует. В Ивонн не было злости, но горечь выедала в груди дыру. Чтобы заполнить ее, она любовалась мужем. Какое значение имеет эта девица? Сама она прекрасно помнила врача, пристававшего к ней на практике. О том случае она умолчала. Нет, ее Реджи хороший муж и отец. Это же Реджи. Ее особенный Реджи. Не такой как все. А неуравновешенные дамочки бывают везде. Иск? Это пустяки. Но его интересует не ее мнение. Она должна поддержать его, как образцовая, любящая супруга.
Ив слегка обеспокоенно на него взглянула, тут же столкнувшись со взглядом мужа и беспечно, добродушно захлопала оленьими глазками, оттягивая край ткани на груди, чтобы как-то охладиться. Войны не будет. И только внутри все никак не гасли, тлеющие искры разгоревшейся ревности. Это же Реджи. Женщины всегда обращают на него внимание. Ее особенный, харизматичный, ворчливый Реджи. Даже продавщицы в магазине и официантки начинают заигрывать с ним в ее присутствии, будто бы она пустое место. И только он всегда ведет себя как джентльмен. После его слов о домогательствах Ивонн рассеяно пожала плечами и опустила взгляд на свои ноги, чтобы тут же проследить за движением его руки. Его руки на своей лодыжке.
- Ты главное не расстраивайся, - тихо проговорила она, сосредоточенно впитывая ощущения этого его внезапного прикосновения, как будто бы он не касался ее годами. А, может, так оно и было? Дети, озеро, дурацкий и жуткий лес. Суд и иск какой-то там Перл. Все очень серьезно. Огромная ответственность. И эта его неожиданная ласка. Как попытка извиниться. Но только за что?
- Уверена, что в больнице будут на твоей стороне, - зачем-то сказала она, - Это же нелепо. Я не понимаю тех, кто пытается избавиться от ребенка на большом сроке. Наверное, уже и не пойму никогда. Ты же знаешь.
Стоило только представить как Редж касается другой женщины, трогает ее точно также как сейчас, пусть и деловито, не вкладывая в это ничего личного... Ее кожа впитывает тепло широкой и гладкой ладони. Грубой, но только с виду. От нее горячо, но совсем не хочется, чтобы случайное прикосновение прекратилось.
Глупости, - Ив мысленно усмехнулась, отбрасывая волосы со лба и всматриваясь в сторону детей, и кивнула мужу. Но угли неудовольствия тлели и не желали гаснуть. Какое-то дурное чувство неправильности происходящего. Ивонн пристальнее и старательнее всматривалась в сторону детей. Она не хотела расстраивать Реджи. Это только жара.
- Очень, - виновато улыбнулась она ему, честно ответив и нехотя сбрасывая кардиган, а затем лениво и долго развязывая завязки от платья на плечах и чувствуя себя под его взглядом неуютно. Она никогда не сможет позволить себе думать, что достаточно хороша для него, но никогда не перестанет получать удовольствие от того как он на нее в такие моменты смотрит. Интересно, а как выглядит эта Перл? Сколько ей лет? Красива ли она? Рожала ли она детей или же у нее прекрасная фигура? Ив спустила платье до пояса и откинулась назад, опираясь на локти, чтобы подставить лицо солнцу.
- Пойду гляну как там дети. По-моему, гуляя по лесу, они слишком перевозбудились. Столько новых впечатлений.
Зря она разделась. Если она пойдет купаться, то и дети начнут проситься, а это заведомо катастрофа. Не стоит ей портить такой день. Жару можно и потерпеть. Ив почувствовала себя ужасно глупо в этой наивной попытке соблазнить собственного мужа. Наверное, она соскучилась. До ее слуха донеся звонкий детский смех, напомнившей миссис Коул о том, что она ни в коем разе не должна забывать о своем долге. Этот отдых не для нее. Нужно присматривать за детьми. Контролировать ситуацию. Развлекать, заботиться. И она потянулась к бретелькам платья, чтобы одеть его обратно.

+1

5

Реджинальд внимательно следил за тем, как Ивонн дотрагивается до завязок на платье, по-летнему зачарованный этим движением. Услышанное его не удовлетворило, словно он не уловил каких-то важных слов, ответа на вопрос, который сам не задал. Жена вроде бы все делала правильно, выказав поддержку, – его почти идеальная степфордская жена, – однако он хотел не только поддержки и одобрения, он нуждался в совете и женской мудрости, которые, вероятно, тут же отверг бы из упрямства и смог бы принять только по прошествии некоторого времени; быть может, немного критики и высказанные претензии его бы взбодрили, Ивонн ему редко перечила, и это делало ее старше, но в то же время Реджинальд понимал, что на самом деле его устраивает именно такое поведение, что, покажи Ивонн зубки, он забавлялся бы этим недолго, что в их семье, в силу темпераментов, не будет ярких, эмоциональных ссор и не менее бурных примирений, но и спокойного, до приторности цивилизованного диалога – тоже, и это было для него нормальным, привычным, верным.
Возможно, он ждал проявлений ревности, даже в ее негативном проявлении. Парадоксально, Реджинальд искренне не хотел расстраивать Ивонн сообщением об обвинениях пациентки, не хотел, чтобы супруга что-либо додумывала, и даже боялся разочаровать ее, будто бы не оправдывая доверия, но, с другой стороны, он мог бы выбрать формулировку помягче, говорить более шутливо или более уверенно – возможно, ему все-таки хотелось ее реакции. Он редко по-настоящему жалел Ивонн. Испытывая огромное сочувствие к проблемам пациенток, с собственной супругой Коул бывал неоправданно жесток. Улыбки, легкий флирт на работе, помогающий женщинам расслабиться, – домой он возвращался уже переполненным эмоциями, и на нежность к жене его порой не хватало.
Слабое ощущение вины становилось все сильнее: оленья покорность Иви вдруг обернулась ее оружием против него. Загадочное упоминание об абортах вызвало беспокойство; Ивонн уже привыкла быть мамой, ей казалось диким нежелание рожать, но Реджинальд вдруг подумал, что она могла что-то от него скрывать. Что именно?
Он, опять же, был виноват. Он украл ее молодость. Ранний опыт семейной жизни лишил ее свежести, она не успела насладиться своей юностью, своим телом, очарованием собственной наивности и максимализма; она была глиной в его руках, но он никогда не обладал особой фантазией, строго вылепливая одну и ту же классическую форму. Считала ли она его виноватым?
- Оставь. Разберутся сами. Уже большие. – Реджинальд приобнял Ивонн за талию и увлек за собой, заставляя откинуться на покрывало. Ему не понравилось, что Иви собиралась к детям, в то время как он хотел побыть с ней вдвоем.
Коул склонился над супругой, коснулся губами губ, провел пальцами по шее и декольте и аккуратно сжал в ладони грудь. Его восхищала эстетика женского тела – женщин он считал более совершенными созданиями, в том числе за способность вынашивать ребенка. Фигура Ивонн, безусловно, претерпела метаморфозы, быстро утратив девичью хрупкость; грудь после кормлений поменяла форму и немного обвисла, расширились бедра, черты лица стали чуть менее утонченными, изменилось выражение глаз; с врачебной щепетильностью он знал о всех ее швах, шрамах, родинках, пятнышках, неровностях, и несмотря на эти недостатки, которые были недостатками только в голове Ивонн, Реджинальд считал супругу красивой. Но зачастую именно физическое, именно тайны ее женской природы интересовали его больше, чем ее психология: ему было проще понять боли при цикле, нежели ход мыслей. И сейчас он терялся в догадках, пыталась ли Ивонн ускользнуть потому, что известие о судебной тяжбе ее задело, или оттого, что ей стала неприятна его компания.
- Ты всем довольна? – он провел ладонью по ее животу. После родов кожа подтянулась. Многие пациентки переживали о растяжках, и Реджинальд крайне неохотно советовал какие-либо рекламные препараты, отказываясь от контрактов с фармацевтами: многое решала генетика.
Он опустил ладонь к лобку, поверх купальника, обхватил поудобней и сжал пальцы. При всем его понимании женской физиологии и теоретическом умении доставлять удовольствие, экспериментировали они с Ивонн редко: работа, дети, усталость, спешка. И он выбрал самую грубую формулировку – довольна ли она, удовлетворена ли, – решив, что Иви несколько напряжена по этой причине, хотя его вопрос мог быть другим: «что случилось?», «тебя расстроила эта новость?», «любишь ли ты меня?».

+1


Вы здесь » New Jersey » • Flash back » Озеро страха


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC