New Jersey

Объявление

Об игре
New Jersey (Нью-Джерси) - проект о людях, живущих под звук сирены. О врачах, полицейских, спасателях - всех тех, кто первыми откликается на зов о помощи.
Сделайте свой выбор - и добро пожаловать!
Администрация
Активисты
месяца
Новости
26.03.2018

Рады приветствовать в игре офицера Ким Берджесс.

23.03.2018

Приветствуем детектива Джея Холстеда в игре.

20.02.2018

Дамы и господа!
Сегодня наш проект отмечает свой восьмой день рождения. Спасибо всем, кто был с нами за эти годы и, конечно, всем, кто продолжает творить историю New Jersey. Мы всегда рады друзьям: как старым, так и новым. И не собираемся останавливаться.)

02.01.2018

Рады приветствовать Грейс Мелоун в игре.

01.01.2018

Дорогие друзья, поздравляю вас с наступившим новым годом! Пусть он станет для вас светлым и радостным. Хороших вам партнеров и интересных эпизодов. И никогда не забывайте дорогу на Джерси.)

30.10.2017

Рады приветствовать в игре Энни Морган и доктора Алджернона Стила.

16.08.2017

Приветствуем на проекте доктора Джеймса Уилсона, детектива Кенни Рикстона и Тайлера Блэквуда

14.06.2017

Не забываем проголосовать за участников конкурса!

05.06.2017

Внимание конкурс!

04.06.2017

Приветствуем детектива Рэя Джексона в игре.

22.05.2017

Рады приветствовать в игре доктора Эйприл Кепнер и Лулу Шульц.

18.05.2017

Приветствуем доктора Джеймса Уилсона на нашем проекте.

15.05.2017

Рады приветствовать детектива Эрин Линдсей в игре.

04.05.2017

Приветствуем доктора Джордан Рид на нашем проекте.

22.04.2017

Приветствуем доктора Сола Хадсона в игре.

18.04.2017

Рады приветствовать доктора Эллисон Кэмерон в игре.

15.04.2017

Приветствуем Лиенлан Наоки на нашем проекте.

21.03.2017

Добавлено небольшое техническое нововведение. Подробнее здесь.

20.02.2017

Нам 7 лет!

19.02.2017

Приветствуем мисс Эрику Валуа на проекте.

22.01.2017

Рады приветствовать мистера Ховарда в нашей игре.

07.01.2017

Приветствуем присоединившихся к нам Йохана Линдена и детектива Линду Шарп

31.12.2016

С Новым Годом!

10.12.2016

Изменено оформление форума. Подробнее здесь.

29.11.2016

Приветствуем детектива Антонио Доусона на нашем проекте.

22.11.2016

Приветствуем Летицию Кортес, Синтию Эссекс и Генри Войта на нашем проекте.

Их разыскивают


Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » New Jersey » • Flash back » Прощайте же, прекрасная жестокость


Прощайте же, прекрасная жестокость

Сообщений 1 страница 22 из 22

1

Дата, время: начало мая, 1997
Место действия: Принстон, Нью-Джерси
Действующие лица: Julia Wright, Richard Hunt; Caroline Hunt (эпизодически)
Действие: знаете, это предательство. И наверное, обоюдное.

Теги: Julia Wright, Richard Hunt

Отредактировано Richard Hunt (2015-09-24 23:49:39)

0

2

Ричард заканчивал заполнять карту (это вошло в привычку ещё в начале интернатуры и выполнялось автоматически, не требуя вмешательства разума. Отсутствие такого вмешательства, кстати, могло стоить ему премии, если он не удосужиться дозаполнить всё к вечеру) и обсуждал с двумя другими ординаторами последнего года - счастливая пара, готовящаяся стать семьёй. Пример того, как люди находят себе спутника жизни в среде, где работают. Яркий пример того, как делать не следует (чуть позже он ещё обожжётся на том же поприще, а пока его ждало другое разочарование), - какие есть варианты отметить получение гордого звания полноценного доктора, когда это случилось.
"Кстати, Ричард, прости меня, я была о тебе худшего мнения," - улыбнулся девушка, а молодой мужчина пояснил слова избранницы: "Да, мы думали, ты распсихуешься". И пока Хант отрывал взгляд от листа и поднимал его, недоумевающий, на собеседников, молодая чета продолжала вещать, становясь посланцами дурных вестей. Им казалось, уж Хант-то с руководителем будет всю жизнь работать бок о бок - до такой степени они достигли взаимопонимания (ясно, о чём они: дело в том, что Ричард продолжал ординатуру - нужно быть по-настоящему тронутым, чтобы согласиться на этот ад снова, вместо того, чтобы наслаждаться наконец заслуженным званием доктора общей хирургии, - избрав специализацией трансплантологию и планируя сделать её приоритетной в будущей своей работе, только это никак не мешало работать в одной с доктором Райт клинике и по-прежнему оперировать вместе. И с чего вдруг он должен был психовать? Это было его собственное реше...). Здорово, что он понял всё правильно и не воспринял болезненно тот факт, что она уезжает. Она... уезжает?.. Благородный поступок с его стороны, учитывая его ревностное отношение к друзьям. Тем более к ней.
- Да, спасибо, - какого чёрта? Что это за глупость вообще? Когда уезжает, куда? Зачем?..
- Ладно, нам школьников привезли почему-то с обморожением, бывай, - в лучших традициях дешёвых комедий. Нет, он не верил, это никак не могло оказаться правдой, она бы не решилась уехать, не посоветовавшись с ним. Она бы во всяком случае сообщила бы ему о своём решении. Она ведь тоже ценила его мнение, не так высоко, как он её, но достаточно, чтобы о столь серьёзном шаге сообщить лично.
Следующие два с половиной часа - ровно через столько начиналась её смена (её расписание он знал наизусть) - Ричи всячески укорял себя за то, что мог усомниться и пошатнуть собственную веру в, должно быть, единственного человека из ныне живущих, кому следовало бы доверять беспредельно, кто никогда бы не предал и всегда был на его стороне (сколько уже раз она это доказывала? А он из-за какой-то нелепой ошибки уже вообразил о ней невесть что).
- Приветствую выспавшихся, - улыбнулся Ричард при виде руководительницы (он сам находился в клинике с восьми утра и, хотя на ногах превосходно держался, предпочитал более поздние смены утренним). Охватившее Ханта на секунду сомнение заставило уже почти полноценного  хирурга окинуть женщину более внимательным, оценивающим взглядом и заключить (этого следовало ждать), что вид её ничем не отличается от повседневного, двуличности и фальши не наблюдается, и, следовательно, от абсурдным мыслей о каком-то невероятном отъезде можно избавиться. - У меня нефрэктомия через минут 15, поучаствуете?

Отредактировано Richard Hunt (2015-09-28 23:17:45)

+1

3

Вот уже несколько дней Джули просыпалась в совершенно несвойственном ей подавленном настроении. Казалось бы, повод для радости более чем значительный: новые возможности, новые рубежи. Саморазвитие – то, в чем Райт старалась никогда не останавливаться, особенно в своей работе. Предложение оказалось заманчивым. Таким заманчивым, что она даже не попросила времени на размышления. В Принстоне было хорошо, но он уже дал ей все, что мог. И, хотя она любила и этот город, и людей, с которыми работала каждый день, все это держало хирурга не настолько, чтобы ответить отказом.
Существовало лишь одно «но»: доктор Ричард Хант. Человек, в последние годы занимавший в ее жизни если не первое, то хотя бы второе, после работы, место. И уже который день Джулия не находила слов, чтобы сообщить ему о своем грядущем отъезде. Им так и не удалось стать друзьями в привычном понимании этого слова – всегда было какое-то неравенство. Возможно, она и льстила себе, но казалось, что привязанность Тони доходила до фанатизма. Безусловно, Райт даже не думала прекращать их общение: отъезд не должен был становиться финальной точкой. Только Джули прекрасно знала, насколько эмоционален Тони, насколько он ревнив, и оттягивала тот момент, когда придется столкнуться с его реакция. Он поймет – в этом Райт тогда не сомневалась, но достучаться будет сложно.
- Здравствуй, - женщина улыбнулась встречавшему.
Как это сказать? «Кстати, я уезжаю», «Знаешь, я тут случайно нашла другую работу»… В разы сложнее завести такой разговор, когда знаешь, что он мгновенно испортит настроение дорогому тебе человеку.
- Конечно, на ближайшие три часа я в полном твоем распоряжении.
А он ведь прекрасно знал, что у Райт не будет плановых операций, иначе давно бы нашел себе ассистента. Но нет, он знал, и нисколько не сомневался в положительном ответе. Им вовсе не нужно было разговаривать, чтобы понять друг друга. Тони знал ее расписание, спрашивал совета, приходил за помощью, постоянно оглядывался. Учитывая обстоятельства их знакомства, пусть это и слишком смело, Джули иногда думала, что смогла в чем-то заменить ему отца. И, хотя ее планы не исключали их не менее дорогой и для самой Райт дружбы, радость за успех наставницы – не то, что ее ожидает…

+1

4

Сказать по правде, этой операции Хант не запомнил. Тем не менее, сказать, что она прошла напряжённо и что он что-то подозревал на еёё протяжении было бы ложью. Возможно, было бы лучше, если бы Ричард что-нибудь заподозрил: быть может, было бы менее больно от того, что пришлось узнать после. А знали все: от уборщиц и санитаров до работников самых дальних и, казалось бы, с ними никак не связанных отделений. И только ему из всех этих чужих, посторонних людей сообщить нужным не посчитали. Чувства сродни тем, когда у тебя на глазах мир переворачивается с ног на голову: всего секунду назад твёрдо стоял на ногах, а теперь и понятия не имеешь, за что уцепиться - лишился последней опоры. И оттого, что какое-то время назад испытал что-то похожее, нисколько не легче (предательство, впрочем, гораздо хуже: это осознанный выбор, не абсурдное стечения глупых обстоятельств, но контролируемый, обдуманный процесс. Кинжал в спину. Худшее из всего, что с ним могло произойти). И до сих пор не верилось. Разве могла она обманывать его столько времени? Неужели бы не сказала? Что за человеком нужно быть, чтобы так ловко, так расчётливо изображать того, кем не являешься? Он-то верил ей, делил с ней сокровенные мысли, боготворил. А она в мгновение ока смогла разрушить всё то хорошее, что он о ней знал. Трусиха. Пусть она сама ему скажет, прямо в лицо. Рассмеётся каким-то нечеловеческим издевательским смехом, непривычно ухмыльнётся (теперь-то он знал её истинную сущность) и выложит, каким никчёмным и жалким он ей представляется - так будет гораздо проще её ненавидеть.
- Док, - голос дрогнул, но лицо осталось невозмутимым (непрошенные слёзы он в своё время научился сдерживать. Не думал, что это когда-нибудь ему пригодится. Впрочем, едва ли его бравый вид мог ввести её в заблуждение - язык тела легко свидетельствовал о подавленности по меньшей мере). Он всегда использовал по отношению к ней это обращение: сначала ему просто не нравилось звать её Джулией - так делал каждый без исключения, и кто угодно мог догадаться исключить из имени последнюю букву, это дело нехитрое, - Ричард, как водится, изобрёл нечто своё. В этом коротком прозвище сочеталась и его трепетное отношение к профессии (применимо к себе "доктор" не нравилось ему вовсе не по той причине, что само слово звучало как-то неправильно, нет, слово-то замечательное, даже слишком возвышенное для него, а вот ей в самый раз), и признание её как профессионала (после того, как он узнал эту историю с её отцом - это тоже всё было неправдой? Во что из того, что она говорила, вообще можно верить? - прозвище стало нравиться ему ещё больше), и уважение, и доверие (люди испокон веков склонны доверять лекарям), и ещё очень и очень многое.
- Это Правильно? - о да, Хант просто обожал эти великолепные наречия и прилагательное, созвучные с её фамилии, употреблял их ежесекундно. Если принять Джулию за своеобразный эталон, можно было бы трактовать фразу любое "да, это правильно" как "Поступок, достойный Вас, одобряемый Вами, в духе..." и прочее. Так как, Док, лицемерия вы не гнушаетесь тоже? - Вы уезжаете?
Спокойно, Ричи, держись, самый близкий тебе человек всего-навсего плюнул сейчас в самую душу, это ничего, ничего. Перетерпи, не дай ей увидеть, как тебе больно, не показывай слабости, она и без того уже знает все болевые места. И выбрала самое уязвимое. Даже не смей унижаться - тебе плевать, вообще никакого нет дела ни до неё, ни до её отъезда. Пусть катится, ему даже лучше без неё будет. Он вообще ни разу вспомнит о ней - слишком много чести. Пожалуйста, пусть это всё будет какой-нибудь глупой шуткой. Ну пожалуйста...

Отредактировано Richard Hunt (2015-09-29 07:15:39)

+1

5

Наверное, она всегда слишком увлекалась своей работой – это было тем (одним из), что объединяло их с Тони долгие годы, но стало и тем, что разведет их теперь. Наверное, ей слишком хотелось продлить момент, когда они еще могли вот так спокойно, непринужденно беседовать за операционным столом. Джули совершенно позабыла о том, что так тяготило ее последние дни. Люди, обстановка – все знакомое, привычно, домашнее, и она оставит все это ради чего-то нового, незнакомого. Есть в этом доля сумасшествия?
Операция закончилась, и она вновь осталась одна наедине со своей проблемой. Уже почти решилась, дело было лишь за вступительными словами, но появившийся внезапно (или она настолько погрузилась в свои мысли, что ничего не замечала вокруг) друг одним только своим видом тут же заставил позабыть обо всем.
- Что случилось?
В актерском мастерстве, если исключить комедийный жанр,  доктор Хант преуспел не больше ее самой. Настроение читалось по выражению лица, интонации так быстро и просто, что еще до того момента, как мужчина произнес следующее слова, Райт уже имела при себе три возможных причины его подавленного состояния. Неудача с пациентом – обычно не выбивавшее молодого врача из колеи событие, ведь все они привыкают со временем к неизбежности поражений, но бывают ситуации, которые не так легко принять и пережить. Неприятности с близкими, с матерью – и вот тут, пожалуй, Джулия отказалась бы ото всех своих планов, друзей в такие моменты не бросают. И, к сожалению (хотя, правильнее будет сказать, к счастью), нерешительность Тони, как правило, означавшая или вину, или, реже, страх, отметала оба этих варианта. Оставался последний: любое событие твоей жизни становится здесь достоянием общественности. Кто-то «порадовал» новостью раньше.
- Да, я… Прости, не знала, как тебе сказать.
Она и не подозревала, что ее скромная персона может интересовать такое количество людей. Знал заведующий, наверняка кто-то из отдела кадров, Дженнифер, тоже хирург, которой Райт проболталась за обедом, не подумав о последствиях, хотя та обещала молчать и ничего не говорить Ханту, дав возможность Джулии сделать это самой. В любом случае, поздно и глупо теперь искать виноватых: он должен был узнать первым.
И, кажется, следовало добавить что-то еще, но под взглядом своего подопечного Райт  замолчала. Тони был не просто расстроен, он злился, а, значит, бури не избежать. К чему-то подобному она и готовилась, и не сомневалась, что ей, как и всегда прежде, удастся справиться. Только теперь эта уверенность пошатнулась.

+1

6

Вот и всё. Финита. Это не сон, не блажь, не бред полоумного сумасшедшего. Даже не чья-то глупая неуместная шутка. В один миг что-то навсегда обрывается, и смотришь на мир уже совершенно другими глазами.
Это больно. Несмотря на то, что умом понимаешь, что оказал её слишком много доверия, что она всего-навсего оказалась не той, кем её считал, близкого, дорогого человека продолжаешь в ней видеть. И как не убеждаешь себя в том, что всё было лишь хорошо продуманной ложью, по прежнему не можешь понять, как такое было возможно. Не могла же она, в самом деле, так жестоко обойтись с ним...
Как у неё все просто. Не знала, как сказать, извини. Она правда ждёт, что он кивнёт, словно не произошло ничего страшного, и всё снова станет так, как было прежде? За идиота какой степени она его держит? Он всё ещё оглушён этой неожиданной, неправильной, абсурдной ситуацией, её спокойствием. И больше всего тем, что она не стала ничего отрицать. Всё кончено. Навсегда. Разве мог он когда-то подумать, что всё так нелепо закончится?
- Ясно, - тихо выдавил Хант. Сразу за разбитой надеждой и погребённой верой последовало разочарование, горькое и почти  физически ощутимое. А вместе с ним презрение. К себе. За то, что позволил выставить себя дураком; к ней - за то, что всё это с ним сделала. Довольно быстро пропало и оно, вместе с желанием иметь с ней что-либо общее. Было слишком... противно.
- Что ж, доктор Райт, поздравляю, - натянув на себя улыбку (он даже не старался, чтобы она не показалась фальшивой, так даже лучше, пусть видит, пусть знает, что ей не удастся больше его облопошить), чеканя каждое слово, произнёс Хант, протянув руку этой гнусной, по-прежнему прекрасной женщине. Уж что-что, а скоморошничать он умеет, и почему бы не превратить всё в откровенный фарс, когда весь мир катится к чёрту? Это единственный доступный ему способ защиты (а ведь она теперь там, по другую сторону от него, теперь от неё приходится защищаться).
Какое счастье, что ему осталось всего пятнадцать минут до конца смены. А у неё ещё несколько часов, он может беспрепятственно слинять, не волнуясь о том, что она захочет поговорить (впрочем, это ни к чему, он отныне глух к любой лжи, сколь бы искусной эта выдумка не казалась). И он уж точно не станет мучить себя лишними секундами в её присутствии. Это невыносимо. Как-то предстоит вынести оставшуюся неделю. Это будет несложно, нужно лишь не говорить с ней ни о чём, кроме работы. Это будет сложнее всего.
Наверное, именно из друзей, настолько близких и дорогих, какой была она, и получаются самые заклятые злейшие враги: количество разнообразных эмоций, что они вызывают, в совокупности сохраняется, просто они все меняют полярность. Большинство в одночасье, но некоторые не то опаздывают, не то пульсируют, переходя из одной противоположности в другую и обратно. Потому так больно, диаметрально противоречивые чувства нельзя одновременно испытывать к одному человеку. Двенадцать минут. Как же невыносимо долго тянется время.

Отредактировано Richard Hunt (2015-10-07 23:12:24)

+1

7

Джулия с непониманием посмотрела на протянутую руку, потом в глаза собеседнику. Улыбка, откровенно фальшивая, даже насмешливая. Да что, черт возьми, происходит? Она ждала бури, никак не холода. Расстройство, злость – вот, что должно было встретить Джулию, сообщи она о своем отъезде сейчас или даже неделю назад. То, с чем она привыкла и умела справляться.
- Эй, ты что?
Пришлось заставить присмиреть внезапно проснувшееся чувство, напоминавшее злость – она отступала и прежде, позволяя другу озвучить все, что он хотел. Райт было неприятно такое обращение, она не заслужила его одной лишь своей трусостью. Разве Тони никогда не ошибался? Ничем ее не расстраивал, не заставлял выслушивать выговоры коллег за проступки интерна? Женщина и не думала кидаться камнями, стыдилась своих мыслей, но лишь хотела понять, отчего ее проступок оказался особенным.
- Я хочу оставить работу, но ведь не тебя – это не одно и то же.
Выглядело так, словно Тони уже поставил знак равенство, и наставница только что попросила его никогда больше в ее жизни не появляться, – подобное до этой минуты Райт даже в голову прийти не могло. Джулия хотела развиваться; ее друг и сам выбрал себе новую дорого и, кто знает, как далеко она заведет хирург? Принстоном мир, к сожалению, не ограничивается. Тони никогда бы не уехал? Наплевал бы на перспективы, лишь бы только остаться с ней рядом? Что ж, тогда разве заслужила она такого друга?
- Давай поговорим?
Привычным, уже почти неосознаваемым жестом женщина призвала хирурга к спокойствия. Сейчас только бы она никому не понадобилось, и им удастся все уладить. Страшно было невероятно, но Джули верила, что этот страшный сон развеется. Они столько преодолели вместе, открылись друг другу – наверное, это было самым сложным. Разом лишить себя всего этого? Забыть про пережитое потому, что ей захотелось оказаться в другом городе? Что это меняет? Безумие.
«Безумие, Тони, и ты понимаешь это не хуже моего. Ведь понимаешь?»
Джулия молчала, ждала ответа, всматривалась в лицо друга, борясь уже с собственным ураганом. Шанс быть отвергнутой, оказаться за бортом представлялся реальным – с ней никогда и ничего подобного еще не случалось, если не считать каких-нибудь детских ссор. Но те остались в прошлом, и Райт отказывалась верить, что там же останется и их дружба.

Отредактировано Julia Wright (2015-10-11 20:18:54)

+1

8

Как ни в чём ни бывало, ну надо же. Браво, доктор, такой реалистичности он не ожидал. Но прямой взгляд выдержал (если бы она только знала, скольких усилий ему это стоило), выдержал дерзко, вызывающе - желание отплатить ей тем же и задеть как можно сильнее, в один миг овладевшее Хантом, ослепило и на какое-то время даже перекрыло причинённую боль. Он никогда не понимал одержимости жаждой мести, но сейчас был очень близок к тому, чтобы понять. Не умом, тот отчего-то автоматически отключался в подобных ситуациях, но где-то на эмоциональном уровне очень хорошо это чувствовал: и обиду, переходящую в ненависть; и любовь, приносящую боль.
Он ей не верил, не мог, хотя и очень хотел. Весь тот ворох эмоций, что сжирал его изнутри, внушал ему единственное убеждение: если бы это было правдой, если бы всё было так, как она говорит, цени она его хотя бы в миллионную долю того, как сама утверждала, она бы не стала ничего утаивать, скрывать, словно это ничего не значащая мелочь или будто бы его это не касается. Нужно было остыть. И подумать головой (а это удавалось ему лишь в самую последнюю очередь, что во все времена значительно затрудняло существование в социуме). И только потом разговаривать - подобный расклад значительно уменьшал риск вести себя самым эгоистичным образом и увеличивал шансы на обдуманный, взвешенный, конструктивный диалог. Только времени ему требовалось много (не десять лет, конечно, но и не десять минут), а учитывая, что он уже накрутил себя и готов был взорваться, причём в самом жестоком по отношению к ней из всех возможных вариантов, теперь - в сравнении с моментом, когда он был ошарашен неожиданной новостью, - нужно было отходить ещё дольше.
Его очередь смерить её пристальным взглядом и убрать руку (в последний момент Хант удержался от желания небрежно спрятать её в карман, не хотел показаться уязвлённым, ошеломлённым или сконфуженным сильнее, чем уже казался). Что она может ему сказать? Что всё будет хорошо, они будут жить долго и счастливо, писать друг другу длинные письма и приезжать на каникулах? Так не бывает. Она хоть вообще понимает, что она сделала? Что она своими руками разрушила?
"Безумием будет сейчас вам поверить. Простите, Док, я не хочу, чтобы всё так заканчивалось. Надеюсь, и вы этого не хотели."
- Не о чем разговаривать, - довольно резко (и явно грубее, чем следовало - сдерживался из последних сил, не желая демонстрировать слабость) и далеко не сразу отозвался Ричард. - Мне нужно смену сдавать, увидимся.
Жалкий трус, снова развесил уши, стоило ей только начать говорить. Мучительно было даже думать о ней, не то, что с ней разговаривать. Спустя какое-то время, когда откровенная злость отступила, а обида, кажется, проступила сильнее, стало возникать какое-то чувство вины: она ведь, кажется, всё-таки была не такой лицемерной, какой Ричард успел навоображать, но она всё ещё скрыла от него факт своего отъезда, он не мог так просто простить ей это (и вообще то, что она уезжает. А как же он? Их дружба что, совсем ничего не значит?..), а гордость вкупе с упрямством не позволяли ему упасть ей в ноги и умалять остаться. Он вообще старался её избегать: менялся сменами, только чтобы не пересекаться с ней в больнице. И как это ни парадоксально (в этом он, конечно же, не смел признаться даже себе), подсознательно хотел, чтобы она осознала свою ошибку, извинилась и никуда бы не уезжала.

+1

9

Повинуясь, видно, какому-то предчувствию, Кэролайн, несмотря на свой законный выходной, проснулась раньше привычного, и, к тому моменту, как в доме раздался звонок, уже успела привести себя в порядок. До тех пор, впрочем, пока она мысленно составляла список возможных утренних визитеров, это не казалось достижением значимым. Либо кто-то решил в очередной раз что-то ей продать – безнадежно, ибо, будучи человеком образованным и осведомленным в вопросах воздействия правильных формулировок на разум целевой аудитории, на рассказы о чудо-пылесосах Кэролайн не велась. Либо уверовать в новую религию, но и на этот счет у женщины были собственные убеждения, мало поддающиеся чужому влиянию. И в том, и в ином случае ей бы следовало явиться гостю в черном балахоне, с растрепанной прической и политым хотя бы кетчупом, дабы отвадить миссионеров. При третьем, самым печальном раскладе событий, за дверью могла оказаться излишне бдительная и крайне деятельная соседка, пришедшая за очередной подписью к какой-нибудь петиции – и здесь не спасла бы даже коса на плече. Закрытая дверь и то не казалась надежной защитой.
Появления Ричарда Кэролайн никак не ожидала. Он должен был либо уже спать, отработав ночь, либо еще спать, отдыхая после трудовой недели (попытки запомнить расписание сына женщина бросила, кажется, в тот момент, как они решили разъехаться). А до обеда, раньше которого возвращаться в мир бодрствующих людей в свободные дни Ханту-младшему свойственно не было, оставалось довольно много времени.
- Доброе утро. Ты после смены?
В своей жизни Керо больше всего боялась звонков от незнакомых людей – они уже приносили ей недобрые вести. Ричард же пришел сам, на своих ногах, пусть и в неурочное время, и потому не был с порога подвергнут пристальному осмотру и допросу с пристрастием. Сейчас Кэролайн в первую очередь занимала мысль о необходимости накормить отпрыска: ненужных вопросов она задавать не стала – еще с юных лет он был голоден чуть реже, чем всегда. Раннее время и не отступивший окончательно сон тоже не располагали к быстрому переходу в состояние беспокойства, потому, оставив младшего Ханта закрывать дверь, мать направилась на кухню решать насущные проблемы.
- У тебя все хорошо?
Только отправив сковородку и турку с кофе на плиту, Керо позволила себе более внимательный взгляд, обращенный на сына. Ответ напрашивался отрицательный: тут за аргумент уже можно было принять и раннее время, да и удрученный вид явно свидетельствовал не в пользу обратного. Увы, никакой информации, чтобы сделать собственные выводы, у матери не было – в больнице может произойти все что угодно.

+1

10

Дурацкий день, дурацкая неделя, месяц, да и весь год такой же. Будь проклят стакан рома, который Рич выпил в баре сразу же после той идиотской смены, выпил с отвращением к себе самому - к тому времени он уже хорошо знал, что волшебные свойства, приписываемые алкоголю, на способность мыслить никак не влияют, а именно от мыслей он и хотел убежать. Никчёмный болван, он и в бар-то пошёл, чтобы не застать Джулию - надеялся, будто она наведается мириться, и тихо злорадствовал, что ей ничего не удастся, сразу же ненавидел себя за это и злорадствовал снова. Будь проклята вся прошедшая неделя - теперь он напротив проводил всё свободное время дома, на чём свет стоит ругая себя за резкость, и грубость, и ещё много чего, но всё же упрямо полагая, что первый шаг к примирению должна сделать она (единственным возможным вариантом должно было стать её решение остаться), это делало его в собственных глазах ещё более жалким. Будь тысячу раз проклят сегодняшний день - Ричард одновременно (и это похоже было на мазохистское удовольствие) боялся и ждал его, - Хант и всю неделю до этого плохо спал, сегодня же вовсе не сомкнул глаз. Всё из-за одной шатенки с зашкаливающими амбициями.
В отчий дом он вообще-то не собирался, но и дальше бездумно прогуливаться, ожидая этой страшной минуты, чтобы вздохнуть с облегчением и всю оставшуюся жизнь жалеть о том, что бы мог сделать, но не сделал, не было никаких сил. Ключ у него был, но Рич предпочёл позвонить - хотя бы потому, что визит был спонтанным, тогда как в обычные дни почти уже врач предпочитал заранее (как правило за день, а то и несколько) позвонить и договориться о встрече.
- Привет, - поцеловав и обняв мать, поздоровался Ричард. - Нет, у меня отгул, - даже не подумав о том, что она, вероятно, не в курсе того, что дежурить он должен был вчера с самого утра и до самого вечера, объяснил медик, должно быть, только ещё больше запутав её своим объяснением.
- Извини, что без звонка - оказался поблизости. - оставшись закрыть дверь, произнёс Хант-младший и по инерции прошёл на кухню. Несмотря на то, что утром (в то безбожно раннее время, когда он устал ворочаться и принял решение просыпаться) он сварил себе чашку чудесного кофе, к которой после долгого удручённого созерцания всё-таки не притронулся, аппетита не было. Кофе не хотелось тоже: он подходил всегда, когда у Ричарда было радужное приподнятое настроение (то есть почти всегда в его удивительной жизни), а вот чаю можно было бы выпить, его возможности, видимо, оказывались шире кофейных, и потреблять его можно было в любом настроении.
- Так заметно? - горько усмехнувшись, переспросил Ричард. - А чай у нас есть?

Отредактировано Richard Hunt (2015-10-17 21:14:37)

+1

11

- Я тебе всегда рада, ты же знаешь.
Любовников в свой дом, за неимением оных, Кэролайн  не водила, так что, в худшем случае сын мог не застать дома никого, либо наткнуться на какую-нибудь знакомую матери и провести несколько часов своей жизни за очень неинтересным разговором.
- Только наметанном глазу, - заверила Керо. Ведь ложь не считается ложью, если всем о ней известно?
Ричард мог часами жаловаться на мелкие проблемы, едва ли способные причинить значительные неудобства, серьезные же беды старался или не замечать вовсе, или переживать в одиночестве. Но скрывать, если что-то гложет, совсем не умел, потому Керо было куда спокойнее, пока они жили под одной крышей – она хотя бы могла видеть, все ли хорошо. К частью, иногда Хант-младший делал исключение для матери и пускал ее в круг посвященных, где привык существовать один.
- И чай найдется, - кивнув, женщина отправила на плиту еще и чайник, но оставив на прежнем месте турку – сама она от намерения выпить кофе отказываться не хотела, а Ричард наверняка простит матери отсутствие солидарности в такой мелочи.
- Ты будто не спал, - раз ночную смену они отмели, это факт не мог не огорчать. Право на бессонницу в их семье всецело принадлежало Кэролайн, и любое посягательство сына на него следовало рассматривать с особым тщанием. – И много думал.
Вздохнув, Керо пригладила растрепанную шевелюру Ричарда и присела на соседний стул, пока у нее образовалась возможность на пару минут отвлечься от плиты.
- Расскажешь?
Бесспорно, он не мог не знать, что мать беспокоится за него, не представлял только, наверное, насколько часто и сильно. Керо ведь всегда была против его выбора профессии: видела, как та изматывает ее мужа и не хотела, чтобы жизнь их сына превратилась в нечто подобное. Она не спорила, разве что пару раз предлагала подумать о других вариантах, что изначально было лишено смысла. И вот уже ее сын не спал сутками, выкладываясь на пределе человеческих возможностей, разбитый едва доползал до дома, чтобы рухнуть в кровать, а Кэролайн могла только смотреть на это и поддерживать его в меру своих сил.  Каждый волен сам выбирать себе судьбу, близким остается мириться с этим выбором.

+1

12

Рич слабо улыбнулся, удобнее устраивая на стуле. Хоть он больше не жил здесь, ощущение дома никуда не исчезло, приятно было тут находиться (в особенно сейчас, с его смутным душевным настроем), знать, что здесь всегда готовы его выслушать и поддержать - в связи с переживаемым Хантом предательством (а именно так оно по-прежнему воспринималось) было особенно важно это снова почувствовать, - в своём роде это даже умиротворяло. Как же хорошо дома.
Ему даже не захотелось язвить о том, что с непривычки такая колоссальная нагрузка, как "много думать", оставляет неизгладимый отпечаток на трудящемся, настолько точными оказались оба её предположения (впрочем, было бы странно, не угадай она, что у него на душе. Уж кто-то, а мама явно знала его порой даже лучше, чем Ричард сам себя знал).
Прикосновение к волосам заставило мужчину снова улыбнуться. Наверное, это не самая удачная привычка - переживать все трудности в одиночестве, продиктованная желанием оградить близких от собственных проблем и, как ни странно, не являющаяся сознательным подражанием отцу, к этому жизненному убеждению Ричард пришёл сам и едва ли отдавал себе отчёт в том, что, возможно, в чём-то на него походил; может быть, стоило сразу придти, посоветоваться, всё обсудить.
- Она уезжает, - без предисловий поведал Ричи. Было очень странно произносить это вслух, он словно признавал реальность происходящего, в которую до сих как-то с трудом верилось. И так отчаянно не хотелось верить. Казалось лишним говорить обо всём остальном, что так мучило его всё это время: что она ничего ему не сказала, что не чувствовала за собой вины за то, что не обсудила это решение с ним, - всём, что задело его за живое. Единственным важным был уже этот решённый, окончательный отъезд. Чем он был ближе, тем больше становился и страх. Хант даже сам не знал перед чем. - Джулия.
- И я просто не знаю, что буду без неё делать, - эта простая мысль пришла к нему только сейчас, когда он, почти не анализируя собственные эмоции, попытался их описать. До этого его усилий хватало только на обвинения и обиду, которые, впрочем, и ныне здравствовали.
Он никогда прежде так не страдал из-за женщины в исконном смысле этого слова, и за всю жизнь ему не так часто будет предоставляться случаи испытать столь сильные чувства, он не был готов к ним и понятия не имел, как вести себя, да и что бы он мог? Эти незнание и бессилие загоняли его в отчаяние, о котором, раз уж он решил поделиться, маме следовало знать.

0

13

Джулия… Она появилась в жизни Хантов в трудное для них время и, казалось, стала новым членом семьи. Кэролайн видела ее всего несколько раз и свое впечатление могла составить, скорее полагаясь на рассказы сына. Если Ричард и не молился на эту женщину, то был близок к чему-то подобному. Керо никогда не понимала: ему не хватало отца, и признай он авторитетом преподавателя, коллегу, да хоть бы и Патрика (пусть не та специализация, но все же опыт и близость к семье) – это было бы объяснимо, а тут женщина… С год, наверное, Кэролайн ждала, что эта странная дружба сведется к простому и рассыплется, потом просто приняла как данность. Иногда, пожалуй, было даже обидно осознавать, что сын доверялся советам этой загадочной женщины куда охотнее, чем советам матери, но, в конце концов, ведь именно мисс Райт пришла на помощь, когда Ричард нуждался в поддержке, на которую Керо не была способна в тот момент, не позволила свернуть с правильной дороги. Райт помогла ее сыну освоить профессию, о которой тот мечтал, и, судя по всему, с успехом.  Кэролайн следовало испытывать к ней только благодарность.
- У нее что-то случилось?
Так выходило: если Керо и был безразличен или даже неприятен кто-то из знакомых сына (а этот случай и вовсе не так плох), к их бедам, которые сказывались на душевном состоянии Ричарда, она не могла оставаться безучастной. До определенной степени. И ситуация, еще толком не проясненная, привела ее к выводу, что такая беда существует. Родственники, друзья, ссоры, болезни… бесконечное множество причин, заставляющих бросать нажитое и мчаться на другой коней света, часто против своей воли и желания.
Что делать дальше, Кэролайн не смогла бы ответить, даже узнав все подробности до мельчайших деталей. Именно эта зависимость больше всего не нравилась женщине в мисс Райт. Нельзя было сказать, возникла ли она случайно или с какой-то целью взращивалась намеренно (какое-то логическое объяснение такому варианту просто не удавалось найти),  но совершенно точно выглядела нездорово. И если ситуация действительно была настолько плоха, насколько удручающе выглядел Ричард, Керо не рискнула бы предсказывать последствия, которые определенно будут, и будут плачевными.

Отредактировано Caroline Hunt (2015-10-26 14:47:55)

+1

14

Вот это чертовски злило всякий раз, стоило ему об этом задуматься. И ещё больше злило, когда и мама озвучила этот тысячу раз закономерный вопрос. Хант не видел ни одной объективной причины, достаточно весомой, что могла бы заставить её уезжать, не имел ни малейшего представление о том, зачем ей это понадобилось, как будто здесь ей кто-то не позволял заниматься медициной, как будто ей было плохо с ним.
- Амбиции с ней случились, диплом Гарварда покоя не даёт, мы, провинциальный город, слишком ничтожны для её высочества, - поморщился Ричард. Конечно, в глубине души он и сам понимал, что не обострённое самолюбие толкнуло друга на такое решение, что скорее его, нежели её, честолюбие могло толкнуть на подобный поступок, но из всех вариантов этот оказывался наименее фантастическим, а в Ханте ко всему прочему, срывая голос, вопила обида. Не говоря уже об уязвлённом самолюбии: "Смирись, Ричи, ты просто недостаточно хорош для неё". Что, естественно, ещё сильней удручало, роняло куда-то на самый нижний из уровней самооценку, и без того бывшую его больным местом. Отдающая мазохизмом привычка сначала воздвигнуть для себя некий недосягаемый идеал, а потом всю жизнь мучиться оттого, что ему не удавалось соответствовать (тот факт, что идея изначально недостижима, потому что, материализуясь, неизбежно искажается, никогда Ричардов не учитывался), будущему врачу была свойственна и прежде. И хоть он раз за разом терпел сплошные разочарования, идеализм это не искоренило даже многие годы спустя.
- Так обидно, знаешь, ведь я бы порадовался за неё, я бы хотел быть рядом, а вышло так, что я и узнал-то, наверное, чуть ли не самым последним. Как будто она вообще не собиралась мне говорить, как будто это просто... безделица, пустяковая мелочь, - тут Ричард, пожалуй, собственное благородство переоценивал, но задел его в большей степени, конечно, тот факт, что она не сказала, и уже только потом, что она не сказала. Реакция, должно быть, была бы такая же бурная, хотя, возможно, менее разрушительная. Впрочем, этого им уже узнать не придётся.
Ничего не хотелось: полнейшее безразличие и апатия, отсутствие смысла в чём бы то ни было. Жизнь больше не казалась ни яркой, ни удивительной.
- Знаю, ты не особо её жаловала, - это всегда было для Ричарда настоящей загадкой, попытки разгадать которую он бросил, обеспокоившись сохранностью собственной психики - та была слишком ограничена, чтобы постичь женскую логику, - только мне не легче от этого.
Ему, во всяком случае, хватило ума не считать чудовищем маму (потому, вероятно, что все дурные стороны человечества для него сейчас сосредоточились в одном человеке, мама же по-прежнему была на его стороне, а потому подлость совершить не могла. Последовательности в данных рассуждениях было мало, но убеждённость в собственной правоте её замечательно компенсировала), поэтому предположить, что она будет злорадствовать или хотя бы обрадуется тому, что эта женщина исчезнет из его жизни, медику не посчастливилось даже в шутку.

Отредактировано Richard Hunt (2015-10-26 21:48:38)

+1

15

- Так и сказала?
Она не хотела упрекать Ричарда, но тон его Кэролайн все же не нравился. Если так можно выразиться, Джулию она «знала» достаточно давно и, уже полагаясь на свой личный опыт, могла бы уверенно заявить, что люди не скидывают маски вдруг, спустя много лет, как бы это ни любили сценаристы и писатели. Порой замечаем хорошее и упорно закрываем глаза на все, чего видеть не хочется – такое бывает, и Хант-младший вполне мог подобным грешить. Еще он умел накручивать себя не хуже многих женщин, и все это вкупе могло исказить реальную картину до неузнаваемости.
Кэролайн по-прежнему внимательно слушала, но пришлось отойти к плите: разлить по чашкам кофе и чай, выложить на тарелки яичницу с беконом, переставить все это на стол и не забыть выключить конфорки.
- Поешь, - скорее попросила, нежели предложила Керо.
Самоедством младший Хант занимался нечасто, но если уж брался за это дело, то с полной отдачей и объявлением войны всему окружающему миру – не самая продуктивная методика, да только аргументов на этот счет, если уж надумал себя сгрызть, сын не слушал. Скорость, с которой Ричард произносил свой монолог, уже сейчас выдавала настрой, близкий к истерике, и это матери не нравилось.
- Я никогда не считала Джулию плохим человеком, - и ей не хотелось, чтобы Ричард был иного мнения. – Просто всегда боялась, что наступит подобный момент.
Нет, Кэролайн не хотела вмешиваться, хотя и могла бы, вероятно, сейчас убедить сына в том, каким лицемерным в действительности человеком была его подруга. Тут и придумывать ничего не надо – достаточно более или менее логично связать слова и поступки. Но разве за этим он пришел?
- Ты не рано ее хоронишь, милый? – Кэролайн посмотрела сыну в глаза. Внимательно, не осуждающе, только пытаясь понять, в чем он сам хочет себя убедить. Судя по прошедшему времени, на данный момент он не желал оставлять мисс Райт в этой реальности. Стереть из памяти, словно ее никогда не было. Так не бывает, и они оба знают об этом. - Расскажи все по порядку, ладно?

+1

16

- Мы не общались, - зло буркнул Ричард, по-прежнему убеждённый, что разговор ничего бы не дал (возможно, при его упрямстве и нежелании слушать кого бы то ни было так бы оно и случилось), но начинающий винить себя за то, что поговорить не попробовал (даже сам отверг такую возможность, когда она предоставилась).
На предложение отзавтракать Хант-младший ничего не ответил, лишь удостоив мать кислым взглядом измученного человека: не было ни настроения есть, ни желания отпираться, и она должна была это понимать.
Если начало маминой фразы он воспринял спокойно, ей продолжение заставило мужчину остановить на матери внимательный взгляд. Какая-то его часть хотела броситься в отчаянную защиту, бить себя пяткой в грудь и убеждать весь мир (и маму в частности), что Джулия никогда не была на такое способна, другая с ожесточением доказывала первой, что именно это, в сущности, уже произошло, и что с фактами спорить бессмысленно. Ко всему, Ханта преследовал немой вопрос: неужели это было ясно с самого начала? Были ли какие-то к этому предпосылки. И, что куда более важно, что он сделал не так, если подобное стало возможно?
Рич ответил на взгляд, не таился: он не хотел иметь с ней ничего общего, она причинила ему боль и собиралась исчезнуть из его жизни, даже не предупредив об этом - на здоровье, она едва ли станет возражать, если он вычеркнет её из собственной жизни неделей раньше положенного. А он всего-то хотел как можно меньше думать о ней (конечно же, этого никак не получалось) и, разумеется, не готов был признать это вслух.
Вопреки развитому красноречию и ораторскому таланту, у Дино неизменно возникали проблемы с рассказами по существу и подробно: либо включалась фантазия и он излагал умело смешанную с вымыслом правду (или правду, поданную в таком виде, что никто в жизни бы в неё не поверил), что добавляло рассказу привлекательности, либо, когда, как сейчас, события были по-настоящему значимы для него, не находилось ничего существенного, о чём бы нужно было упомянуть.
- Мне правда нечего сказать: все знали, я - нет. И она не стала ничего отрицать - вот и всё, - скупо, но он потратил много усилий уже для того, что сформулировать даже это, а для того, чтобы нарисовать на лице отчаяние, ему и вовсе не следовало ничего говорить.

Отредактировано Richard Hunt (2015-12-29 00:44:49)

0

17

- Ладно, - Кэролайн отставила свою тарелку в сторону,  раз уж они решили объявить голодовку в честь этого трагического события. Нет, помочь она желала искренне и над причиной смурного настроения сына смеяться не думала, но, увы, Ричард старался с бедами справляться в одиночестве и делиться не стремился, при этом скрывать их наличие не умел, а встреченная агрессией забота, которую закономерно проявляли окружающие (некоторые из них, во всяком случае)  – момент, неприятный до крайности и неискоренимый по жизни. Посуду, конечно, не бил и голоса не повышал, но интонации и мимика, как средство выражения эмоций, использовались Хантом-младшим на все сто. 
- Слухи иногда распространяются слишком быстро.
Керо понятия не имела, почему пытается оправдать незнакомого ей, в сущности, человека. Слишком долго, вероятно, Ричард твердил ей о том, насколько положительной во всех отношениях была мисс Райт, и сложно было принять, пусть и с его же слов, иную позицию. Вернее, не верилось, что сын мог изменить ее кардинально и безвозвратно – мир красился в темные тона обычно лишь на короткий срок, но с усердием.
- Ты расстроен, потому что она уезжает? Разочарован? Обижен?
Видно, недостаточно хорошей она оказалась матерью, раз не могла выбрать правильный ответ лишь по взгляду на сына, в словах же его уже можно было найти подтверждение всем трем версиям, и по-прежнему ни конкретики, ни хроники случившегося. Он злился – это разгадать было несложно, осталось определить первопричину.
- Давай так, если ты пришел выпить чаю и поговорить о погоде – я не стану лезть в твои дела. Отчитываться ты не должен. Можем устроить тебя в твоей комнате, поспишь, а я пока приготовлю что-нибудь менее примитивное.
В какой-то момент Кэролайн осознала, что появление Ричарда могла истолковать неверно: забрести в отчий дом он мог и просто в поиске душевного спокойствия, а вовсе не ради ее советов, а потому и отвечал неохотно. Пора бы ей привыкнуть, что сын повзрослел (в определенном смысле…) уже очень давно и не нуждается в постоянной опеке и наставлениях.
- А если ты не против моего вмешательства, расскажи, что тебя тревожит.

+1

18

- Ты-то поешь, тебе совсем необязательно терпеть лишения из-за моей дурости, - опротестовал Ричард этот демонстративный (а он ещё сомневался, от кого мог унаследовать артистизм и любовь к показушничеству, во сто крат усиленные в сравнении с первоисточником) отказ от еды.
- Да, - помолчав, уязвлённо согласился Рич. - Наверное, - это значит, что, во-первых, никакой вины за то, что он узнал новости не от Джулии, за наставницей не было, следовательно все обвинения и обиды, с этим связанные, необоснованы и целиком лежат на совести Ханта. Учитывая, что в глубине души он уже корил себя за всё, что сделал неправильно, чувство вины это лишь усиливало, делало просто невыносимым (и потому куда проще было его отрицать). Во-вторых, что он - опять же из-за собственной гордости и упрямства - упустил тысячу возможностей исправить сложившееся положение и вместе справиться с предстоящим испытанием, вместо этого он оттолкнул её, не пожелав даже выслушать, не дав возможности оправдаться, исключив любую вероятность дальнейшего развития отношений. В третьих... да по всему опять выходило, что за прошедшую неделю он наделал столько ошибок, сколько не всем удаётся совершить за целую жизнь.
- И ещё зол, - подтвердил Ричард, потому что правдой были все её слова. - Чувствую себя преданным, и раздавленным, жалким неудачником. И я очень боюсь, не хочу, чтобы она уезжала, но бессилен что-то изменить. Сперва это злило, теперь мне скорее плохо от этого: я не хочу смириться, но не вижу другого выхода, - неясно, что больше его угнетало: безвыходность или усиливающееся чувство вины.
- Почему "лезть"? - не понял Ричард, проигнорировав предложение об отдыхе. В его понимании вполне закономерным было её желание знать о его жизни, и куда менее последовательным оказывался тот факт, что мама до сих пор была не в курсе происходящего (оправдывался младший Хант тем, что и сам в ставшую абсурдной действительность не очень-то верил), тогда как по всем мыслимым медиком законам (кроме диктуемой упрямством привычки не признавать существование каких-либо проблем) о его удручённом состоянии ей бы следовало узнать первой.
- Я не подарок, конечно, это я понимаю, но неужто я такой плохой человек, что со мной даже нельзя если не посоветоваться, то поставить в известность хотя бы? - всё-таки это до сих пор его уязвляло. Самолюбие было, пожалуй, самым больным из его слабых мест, и удар, нанесённый точно в цель (пусть и неумышленно, это Рич всё-таки допускал, что было скорее уступком собственному самомнению, чем определённым прогрессом) и так неожиданно, выбил его из колеи. - Не знаю, это какой-то идиотизм. Полный.

+1

19

- Нашла, из-за кого переживать, - Джен чеканила каждое слово так, словно их убедительность возрастала кратно вложенным усилиям. Джули, обычно внимательная, почти не слушала подругу, больше поглощенная своими мыслями. Лист, который она гипнотизировала взглядом, по-прежнему оставался девственно чистым. Слова на бумагу не ложились. По правде,  Райт не представляла даже, что именно она хочет написать, но и уехать вот так, ни слова не сказав на прощание, не могла.
- Я ценю твое участие.
И умом Джулия понимала, что ценить стоит. Как вся эта ситуация выглядела со стороны? Тони не дал ей сказать и слова, исчез и приложил все усилия, чтобы до отъезда больше ни разу не встретиться: словно из лучшего друга Райт в мгновение ока превратилась в злейшего врага. Всю прошедшую неделю (как и долгое время после) мысли об этом не оставляли женщину в покое: лишили сна, аппетита, обычного позитивного настроя. Ей не хотелось, чтобы окружающие видели это, но когда ты все время на виду, разве укроешь свои чувства от десятков глаз?  Джен хотела оградить подругу от переживаний – это достойно благодарности.
А что до Джулии… Она все равно винила себя. Винила  за трусость, за то, что воскресила если не самые страшные воспоминания друга, то те эмоции, которые он испытал тогда. Уверенности не было, но она не только знала, но и чувствовала Тони слишком хорошо, что почти не позволяло сомневаться в выводах.  В то же время, не могла она и полностью оправдать его. Обида осталась. За то, что после стольких лет, после всего, через что они прошли вместе, ей не дали даже возможности объясниться. И не дали права выбора. Или она здесь, всегда готовая прийти на выручку, или не нужна вовсе. Ни понять, ни принять это не удавалось. Но выбор друга, чем бы тот не был продиктован, решила уважать.
Прощальная вечеринка, посвященная отъезду доктора Райт, состоялась еще вчера, перед ее ночной сменой. Сейчас оставалось всего несколько часов, чтобы закончить с вещами и вовремя приехать к поезду. Она каждую минуту ждала, что Тони появится. Все взвесит, обдумает, и они смогут поговорить. Ничего этого не произошло.
Сложенный вдвое листок, который лег в именной ящик Ричарда Ханта, был замаран лишь двумя словами: «Береги себя». Без подписи, какая в ней необходимость? Джулии хотелось бы, чтобы и карьера, и жизнь ее подопечного сложилась удачно. Он заслужил, и это было самым важным. Других слов не нашлось. Просить связаться, обещать позвонить самой… она не должна была делать попыток повлиять на решение друга.
- Буду по вас скучать, - закончив последнее дело в стенах родного госпиталя, пообещала Райт. – Как обустроюсь – позову в гости.
Обняв на прощание подругу, женщина вышла из дверей отделения.

+1

20

Даже в тех редких случаях, когда Ричард доходил до стадии «признать проблему», он либо назначал виноватым себя, либо себя же начинал укорять за реакцию на происходящее. Это был его персональный идеальный мир, и если что-то пошло не так, кому же еще быть причиной?
- Не бери в голову, просто боюсь оказаться навязчивой, - лишь бы сын не посчитал, что это ее «не лезть» означало нежелание матери выслушать собственного ребенка.
Ей не хотелось сейчас говорить об Энтони (атмосфера и без того царила безрадостная), но Керо допускала,  что, в первую очередь, именно подсознательное желание посоветоваться с отцом тянет сюда младшего Ханта. В то же время, женщина боялась обидеть его подобным предположением. Она хорошо знала сына, но не каждый вопрос готова была задать прямо, боясь не предугадать реакцию.
- И вообще-то я никому не позволяю так говорить о моем сыне. Тем более, в этих стенах.
Человеку со стороны могло бы показаться, что самооценка этого молодого человека зашкаливает, но Кэролайн было известно, как легко та превращается в ничто, когда дело  доходит до кризиса в отношениях.
- Знаешь, я слишком мало общалась с Джулией, но ты всегда о ней так воодушевленно рассказываешь, - ценой секундной паузы Керо все-таки удалось не перейти на прошедшее время. – Что теперь даже у меня не получается на нее разозлиться, хотя следовало бы.
Одного только взгляда на Ричарда должно было хватить матери, чтобы возненавидеть женщину, которая сделала с ним такое. Видимо, иногда разуму удавалось перебороть эмоции: из услышанного выходило, что Райт провинилась своим отъездом и молчанием – для обиды вполне достаточно, а вот для ненависти придется поискать доводы поправдоподобнее.
- Возможно, ты ищешь скрытый смысл там, где его нет? Иногда решения принимаются спонтанно, даже о самых близких сразу не успеваешь подумать.
Стоит Райт уехать, и Ричард, наконец, сможет жить своей собственной жизнью, не оглядываясь на наставницу, и, в то же время, долг матери обязывал дать совет, который будет правильным для сына. Керо вздохнула.
- Меня всегда настораживали ваши отношения. Они… немного странные. К сожалению, я из той категории людей, где не особо верят в дружбу между мужчиной и женщиной, и я до сих пор не понимаю, что происходит между вами. Джулия многое для тебя сделала. Для нас с тобой. Но ты не обязан ей за это вечной преданностью.
Кэролайн представляла, на что хочет толкнуть сына и, хотя все это ей совсем не нравилось, отступать уже не собиралась.
- Ты ведь ей это все хотел сказать, не мне? Попробуй забыть на секунду все свои выводы, представь, будто она сама все тебе рассказала. Ты стал бы относиться к ней иначе?
Кэролайн накрыла ладонью руку сына, посмотрела в глаза.
- Я знаю, ты очень боишься услышать подтверждение своих догадок. Что значил для нее меньше, чем тебе казалось. Это будет больно, и тогда я, обещаю, искренне возненавижу ее. В жизни случаются плохие вещи, но мы справимся с тобой, вместе. А вот домыслами ты себя изведешь – это куда хуже. И очень долго будешь жалеть, что не спросил.

+1

21

Соображение о навязчивость, сказать по правде, Ричарду не понравилось, но между ними всё было хорошо, тогда как его сильно беспокоили взаимоотношения с другой женщиной, поэтому заострять на этом внимание и переводить разговор Дино не стал. А вот на сделанное замечание Хант улыбнулся, не решив, правда, следовало воспринимать его с положительной или отрицательной стороны, но об этом у него ещё будет время подумать.
- Мне бы и не хотелось, чтобы ты на неё злилась, - признался Рич. Дружба, любовь или чем это было (он тоже не мог, хотя и никогда не стремился, дать их отношениям какое-то привычное миру название) ещё могли стерпеть, когда он сам обижался на неё или злился, но это было только его исключительное право и, как бы не был обижен, перед любым другим посторонним человеком он бы принялся её защищать (из-за этого ему становилось только хуже после всего, что он уже успел наговорить маме о ней).
- Это не преданность, - не согласился Ричард. Не из упрямства, а действительно желая всё объяснить. - Во всяком случае, не слепая одержимость, какой это тебе, должно быть, представляется. Мне просто очень хорошо с ней, понимаешь? Я чувствую себя свободным, не нужно никому ничего доказывать или пытаться казаться кем-то другим, - он говорил, конечно, не о скоморошестве, которое было неотъемлемой частью его самого, но о том ощущении лёгкости, которым всегда сопровождалось общение с Джулией.
- Она вдохновляет меня, - Хант улыбнулся. Мама была права сто тысяч миллионов раз, а он, вместо того, чтобы чему-нибудь научиться и вести себя, как подобает взрослому уравновешенному мужчине, опять поддался ревности, эгоизму, ребячеству и наломал дров.
- Не стал бы, - тихо заключил Дино, принимаю эту такую простую, но с таким трудом давшуюся ему мысль. Понимал он и то, что реакция его и в предложенном случае расходилась бы с эталонной, но Доктор, надо думать, смогла бы свести на нет эту бурю (смогла бы и неделю назад, если бы он не отгородился от неё всеми возможными и невозможными способами и элементарно бы выслушал).
- И что мне делать? - это странно, но после того, как медик услышал от матери проанализированное и разобранное описание собственных чувств, стало легче. В области психологии он, должно быть, был полным профаном, но собственный эмоциональный диапазон оценивал чуть выше, чем табуретку, раз маме потребовалось такое незначительное количество времени, чтобы всё объяснить. Сначала себе самой, потом и ему.
Выход в действительности у него был всего один, но Ричард скорее ждал одобрения этой идеи (он столько всего сделал неправильно, что оступаться ещё раз было теперь непозволительно), чем подробных инструкций.

+1

22

Керо нисколько не удивили слова Ричарда: никогда он не стал бы пытаться настроить кого-либо друг против друг, пусть и вели его за собой не самые правильные эмоции. И, что бы он сейчас ни наговорил, по-настоящему разозлиться на эту женщину не выходило даже у него самого. Озвучивать эту очевидную истину не имело смысла.
- Понимаю, - кивнула Кэролайн. Она знала это чувство, хоть и успела от него отвыкнуть. И ей несложно было понять, как не хочется терять его. – Это не кажется мне слепой одержимостью: ее можно перебороть фактами, а они, как понимаю, говорят в пользу Джулии.
В этой фразе не было желания пристыдить сына или обелить доктора Райт, всего лишь попытка показать Ханту-младшему и самой убедиться в том, что его переживания матери понятны, и она не считает их глупыми или беспочвенными. Любой человек нуждается в друге, готовом поддержать, выслушать, помочь – все это Ричард мог получить в родительском доме, но, увы, со дня смерти Энтони они с Кэролайн хоть и сблизились, в стремлении уберечь друг друга от лишнего беспокойства многого недоговаривали. В общении с Джулией, вероятно, сын был не так скован, и сейчас единственный грех этой женщин заключался в намерении, сопутствующем каким-то личным планам, лишить его привычных благ.
- Не слушай меня, прислушайся к себе. Поезжай к ней, если хочешь определенности. Не стала же она в одночасье чудовищем. Скажи то, что важно для тебя, и не думай о том, насколько это значимо для нее.
Обнажить душу всегда очень страшно. Кажется, вот он, тот человек, которому ты нужен, интересен. Сложнее всего признаться в том, что кто-то занимает видное место в твоей жизни – боишься не услышать ничего подобного в ответ, увидеть в глазах непонимание, удивление, насмешку. Искренние чувства, однажды не принятые всерьез, могут оказаться надолго загнанными в чулан, как нечто постыдное. Кэролайн не хотелось, чтобы Ричард ощутил это на себе, одному мирозданию ведомо, как сильно он замкнется после, но и альтернативы не выглядела лучезарнее.
- Ты только позвони мне, пожалуйста. Или возвращайся. Я буду беспокоиться.
Стоит попросить сына остаться здесь на несколько дней – об этом Керо обязательно заведет разговор, если все плохо обернется.

0


Вы здесь » New Jersey » • Flash back » Прощайте же, прекрасная жестокость


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC